ГЛАВА 28. Рен мчалась прочь. Она бежала от поляны к роще, застыв от горя, ничего не видя от слез, и, как щит, держала перед собой жезл Рукха

Рен мчалась прочь. Она бежала от поляны к роще, застыв от горя, ничего не видя от слез, и, как щит, держала перед собой жезл Рукха. Она бежала сквозь мрак и полутьму раннего утра, не замечая отдаленного грохота Киллешана и ответных толчков Морровинда, бежала, не помня ничего. А больше всего ей хотелось забыть момент и место смерти Гарта, хотя она знала, что это останется с ней навсегда. Она неслась через кустарник, цепляясь за ветви с безрассудной невнимательностью. Путалась в высокой траве и куманике, спотыкаясь о куски вулканических пород. Она ничего не чувствовала. Бежало не ее тело, а ее память.

«Гарт!»

Она все звала его, мчась за своими воспоминаниями, будто, поймав хоть одно из них, она сможет вернуть его к жизни. Но он ускользал, призрачный, нездешний. Отдельные фрагменты прошлого появлялись и исчезали, таяли в воздухе, неясные и далекие. Она видела его убегающим, как это было раньше, когда они играли в охотника и добычу, упражняясь в искусстве выживания. Она увидела себя в тот последний день в Тирфинге, перед приходом Коглина, который изменил все и навсегда. Тогда она бежала, огибая озеро Мериан, ища условные знаки. Она бежала, а он скрывался за деревьями, огромный, молчаливый и ловкий. Рен почувствовала, как он цепляется за нее, она ускользает, а длинный нож поднимается и опускается. Она услышала его смех. «Ты мертв, Гарт».

Теперь он мертв на самом деле.

Мчась почти вслепую, она неожиданно наткнулась на тех, кто ее ждал. Она врезалась в них и тут же резко свернула в сторону, словно они были помехой, и понеслась дальше. Трисс, Стреса и Фаун пустились за ней, спеша узнать, что случилось и где Гарт.

— Умер, — сказала она на ходу. — Он не придет. Все было неизбежно.

«Теперь он в безопасности».

На бегу она услышала голос Трисса и ответ Стресы: «Ш-ш-ш. Разве не видишь?» Они потихоньку переговаривались, но она не поняла о чем, да ей это было и безразлично. Фаун прыгнула ей на руки, настойчиво цепляясь за одежду, но она резко стряхнула лесную скрипелочку. Не хотела, чтобы ее трогали. Ей казалось, что у нее болит каждая клеточка тела, каждый миллиметр кожи.

Рен выбежала из рощи.

Карабкаясь по склону, покрытому вулканической породой, цепляясь за острые выступы скал, она чувствовала боль, и эта боль в ладонях и коленках отвлекала от другой. Она задыхалась, давясь кашлем. Жезл Рукха выпал из ее рук, и она оставила его лежать на месте. Она забыла все — кто она, зачем и куда идет, мысль об этом внушала ей отвращение. У нее осталось единственное желание — бежать без остановки. Бежать ото всего и всех.

Вконец обессиленная, она свалилась на склоне, неудержимо рыдая. Первым добежал до нее Трисс и принялся успокаивать ее словами и легкими прикосновениями, внушая покой, в котором она так нуждалась. Он помог ей подняться и отвел назад, в низину. Подняв жезл, он повел ее молча, как пастух отбившегося от стада ягненка. Стреса пошел впереди. Его неуклюжая фигура служила ориентиром, на котором они могли сосредоточиться, размеренное движение ног — это все, на что они были способны.



Фаун возобновила попытку вскарабкаться по ее ноге и перебраться на руки. На этот раз Рен даже обрадовалась появлению зверька, крепко прижав его к себе и уткнувшись в теплую и мягкую шерстку…

Так они шли весь день, путники, которым не нужны были слова. Несколько раз они останавливались на отдых. Дневной свет стал тускнеть, все небо заволокло тучами. Киллешан бушевал позади, теперь взрывы стали беспрерывными, а огонь, зола и дым вырывались в небо гигантскими гейзерами. В воздухе стоял запах серы. Остров дрожал и шатался. Наконец стемнело, гребень горы заалел кроваво-красной короной, ярко вспыхивающей при каждом взрыве, бросая отблески на отдаленные склоны, по которым лава сползала в океан. Горные кряжи скрежетали и хрустели, когда расплавленная лава увлекала их за собой, а деревья с отчаянным треском вспыхивали, как факелы. Ветер утих, остров превратился в горящую клетку, в которой метались испуганные пленники.

В ту ночь Стреса устроил их в расщелине скалы, защищенной с трех сторон и укрытой рощей из гибких и очень прочных, хотя и ободранных деревьев. Путники сбились в кучу, прижавшись спинами к стене. Они находились в дне пути от берега. До встречи с Тигром Тэем оставался один день.

Рен пришла в себя уже настолько, чтобы осознать, в какую они попали беду. Разрушение острова было неизбежным. Отхлебывая воду из чашки, которую дал ей Трисс, прислушиваясь к ободряющему звуку его голоса, она подумала о предстоящей встрече с Тигром Тэем.

— Трисс, — сказала она, увидя его как бы впервые. И тот с облегчением улыбнулся.

Вскоре появились демоны Морровинда. Первые из тех, кто спасся от огненного потока Киллешана. Спотыкаясь, они вывалились из зарева — беспорядочное скопление уродливых чудовищ, готовых убить любого на своем пути, подвластных лишь инстинкту и своему собственному безумию. Стреса услышал их приближение и предупредил остальных за несколько секунд до атаки. Вынув меч, Трисс встретил натиск и выдержал его; владея лишь одной рукой, он почти не уступал им в силе. Но, потеряв страх и рассудок, гонимые непонятной грозной силой, демоны вновь ринулись в атаку, подгоняемые жаждой мести за разоренные гнезда.



Но теперь Рен сама с безумной безоглядностью встретила их. Она точно направила магию эльфийских камней на демонов. Чудовища осознали опасность слишком поздно. Волшебная сила настигала мгновенно, вспышки огня поглотили их. С истошными воплями они умирали. Через несколько секунд от них ничего не осталось — лишь дым да пепел.

Другие демоны появились ночью. Небольшие группы выскакивали из тьмы и тут же натыкались на огонь, на быструю и верную смерть. Рен беспощадно уничтожала их, а затем подожгла лес, и он запылал, уподобившись склону горы, по которому струились потоки лавы. К утру все убежища демонов и прилегающая территория оказались выжженным склепом для груды почерневших тел. Оставшиеся в живых на этом кладбище не могли ни спать, ни отдыхать; у них появилась лишь малая отсрочка, чтобы они могли подготовиться к новой атаке.

На рассвете ввалившимися от усталости глазами они взглянули на небо и скалы. Трисс получил еще несколько ранений, его одежда была изорвана в клочья, а все оружие, за исключением короткого меча, потеряно или сломано. Лицо Рен стало серым от пепла, а руки еще вздрагивали под влиянием энергии эльфинитов.

Иголки Стресы торчали веером во все стороны. Фаун свернулась у ног Рен, напряженная, как сжатая пружина.

Когда на востоке забрезжил свет, а за пеленой дыма проступило багровое солнце, Рен наконец рассказала им правду о Гарте. Она должна была освободиться от тяжкого бремени, которое несла в себе, от горькой тайны, способной отравить ей жизнь. Она рассказала им об этом в спокойной и мягкой тишине, которая наступила после последней атаки демонов. Закончив рассказ, она снова заплакала, казалось, рыданию ее не будет конца. Но слезы успокоили ее, будто смывая какую-то часть боли. Все молча выслушали ее. Капитан Придворной Гвардии, иглокот и лесная скрипелочка тесно сгрудились, чтобы ничего не пропустить. Даже Фаун, казалось, понимает ее слова, льющиеся безудержно, давая выход отчаянию и жалости, и что-то похожее на покой стало наполнять ее душу.

— Р-р-р, госпожа Рен, именно это и надо было сделать, — солидно сказал Стреса, когда она замолчала.

— Ты знал, да? — спросила она.

— Ш-ш-ш. Да. Я понял, как может подействовать яд. Но я не мог сказать тебе, Рен, потому что ты все равно бы не поверила. Ты должна была услышать все от него самого.

Кот был прав, хотя теперь это не имело значения. Они еще поговорили, ожидая, пока свет пробьется через пелену и выхватит из мрака их мир, состоящий из черных развалин, дымящихся легкими завитками, и земли, дрожащей от яростного гнева Киллешана.

— Он отдал за тебя жизнь, сударыня Рен, — важно произнес Трисс. — Он защитил тебя от вистерона и принял бой. Никто из нас не выжил бы. Мы пытались, но только Гарт был достаточно силен для этого. Сохрани благодарное воспоминание о нем.

Но Рен продолжало преследовать ощущение ножа в руке, проникшего в его сердце, вспомнилось усилие руки Гарта — он стремился освободить ее от вины. Она всегда будет чувствовать его руку и видеть то, что стояло в его глазах.

И снова путь. Пройдя через обугленное поле ночного сражения, они оказались среди ярко-зеленого пейзажа нового дня. Это последний их переход к берегу. Толчки под ногами не прекращались ни на минуту. Потоки лавы бушевали все ближе и ближе, сползая по склону горы. Повсюду в ужасе метались живые существа. Все бежало, спасаясь от испепеляющего жара, от ярости Киллешана, вперед — к берегу Синего Раздела. Морровинд медленно превращался в огненный котел. Повсюду возникали трещины, разверзаясь безднами. Из них с шипением вырывался пар. Край, который когда-то пышно расцвел под действием волшебства эльфов, теперь исчезал, и через несколько дней от него останутся лишь голые скалы и пепел.

Они спустились в луга, поросшие высокой травой. Эти луга опоясывали сохранившиеся участки зарослей у береговой линии. Трава уже начинала скручиваться, жухнуть и даже тлеть — жизнь уходила и отсюда. Низкий кустарник рассыпался под их ногами, высохший и мертвый. Вокруг пылали очаги огня, а справа, по дну глубокого ущелья, узкая алая лента упорно прокладывала себе путь через путаницу пестрых полевых цветов и акации, замершей в беспомощном ожидании. Тучи черной копоти надвигались со стороны Ин Джу. Там густые заросли уже были охвачены огнем; он медленно приближался к воде, а само болото внизу бурлило и булькало. Сыпались сверху осколки скал и зола, град из туч, готовых засыпать землю. Ветер переменился и заволок все черным маревом. Наступил полдень, но небо оставалось таким же серым и туманным, как осенним вечером.

Голова Рен стала легкой, как воздух, которым она дышала. Кости как бы отделились от мышц, а огонь волшебной силы эльфийских камней все еще искрился в ней, как тлеющие угольки. Она смотрела вокруг и, казалось, не могла ни на чем сосредоточиться.

— Стреса, далеко ли еще? — спросила она.

— Относительно, — проворчал иглокот, не поворачивая головы. — Фр-р-р. Иди, Рен из рода эльфов.

И она пошла дальше, зная, что силы ее тают. Но отчего это? То ли из-за частого обращения к волшебной силе, то ли от слабости. Трисс подошел к ней, обняв одной рукой за плечи.

— Обопрись на меня, — прошептал он, как бы взяв тяжесть ее тела на себя.

Когда солнце склонилось к западу, они миновали луга и достигли больших деревьев. Юг острова уже пылал, верхние ветви деревьев горели. Они прокладывали себе путь, скользя по мху, листве и рассыпающейся скальной породе. В лесу было тихо и пусто. В вершинах деревьев путались облака тумана и дыма. Откуда-то доносились визги и оглушительный вой.

Переход продолжался. В какой-то миг что-то огромное метнулось из полумрака, и Стреса повернулся, чтобы встретить врага. Но так ничего и не появилось, и через мгновение они продолжили путь. Впереди послышался шум воды, падающей на скалы, и плеск волн, набегающих на берег. Рен улыбнулась, крепко прижав жезл Рукха к своей груди. Она устало подумала: «Неужели нам все-таки удастся спастись?»

Наконец к исходу дня, на закате, они вышли из леса и оказались перед крутым отвесным берегом, опускающимся к необозримому пространству Синего Раздела. И тут воздух был наполнен чадом и пеплом, но за темной завесой горизонт сверкал всеми цветами радуги.

Путники неуверенно прошли вперед и остановились. Отвесная стена: ни отлогого спуска, ни каких-либо следов присутствия Тигра Тэя.

Рен тяжело оперлась на жезл и устремила взгляд в небо. Оно простиралось над ней огромным пустым пространством.

— Тигр Тэй, — прошептала она в отчаянии.

Стреса покачал серой головой.

— Ш-ш-ш! Чтобы спуститься к воде, нам придется вернуться и пройти через лес, через туман, мимо прячущихся в нем демонов. Не очень привлекательно, если учесть, что темнеет. Фр-р-р!

Рен беспомощно смотрела, как солнце заходит за край океана и начинает исчезать из виду. Через несколько минут совсем стемнеет.

Она положила жезл и украдкой вынула эльфийские камни. Вытянув руку вперед, она направила белую волшебную силу, чтобы та яркой вспышкой пронеслась от одного края неба до другого. Свет блеснул, как пламя свечи, и исчез. Они все стояли и смотрели ему вслед, наблюдая, как сгущается тьма и солнце, скрываясь из виду, окрашивает небо в ало-желтые тона.

Сзади к ним начали подбираться хищники, а следом и демоны спустились с вершины горы. Что их привлекало — запах крови или магия? Уродливые тени жались у края сумерек, рыча, ворча, повизгивая, — все ближе и ближе. Рен и ее товарищи оказались в ловушке на краю отвесного берега, резко обрывающегося в океан. Нелепо было ожидать, что Тигр Тэй прилетит за ними, когда все сроки миновали. Не стоило даже надеяться на это. Но она не хотела отказываться от единственной надежды. Если потребуется, она воспользуется волшебной силой еще раз. С самой благой целью. Ведь у них не осталось никаких припасов, чтобы продержаться еще одну ночь. Да и силы их на исходе.

Трисс вышел вперед, чтобы отразить нападения нечисти, рвущейся из леса. Худой и суровый, сломанная рука неподвижно свисает вниз, а здоровая держит наготове меч.

— Стойте позади меня, — приказал он.

Минуты летели быстро. На западе цвет неба поблек. Сумерки сгущались, принимая пепельный оттенок.

— Там! — предупредил он Стресу.

Что-то огромное вылетело из темноты и врезалось в Трисса, бросив его наземь. Еще какое-то существо метнулось в темноте, и Стреса осыпал его иголками. Рен подняла эльфиниты и направила волшебную силу. Подкравшиеся твари пронзительно закричали и отступили. Трисс лежал на земле, потеряв сознание.

От слабости Рен опустилась на колени.

— Ш-ш-ш! Вставай! — с отчаянием прорычал Стреса.

Горстка уродливых существ готовилась к новому нападению.

— Вставай!

Пронзительный рык прорезал тишину. Этот звук могло издать лишь одно существо — огромная тень пронеслась над отвесным берегом. Рен глянула вверх, потеряв дар речи. Тень умчалась, черные крылья мелькнули в небе, и из горла Рен вырвался крик.

— Рок! — вскрикнула Рен, признав птицу.

Рок вернулся, приземлившись на край отвесного берега. Там он уселся, неистово хлопая крыльями. Небольшая жилистая фигура спрыгнула на землю с криком:

— Эй, сюда, быстрее!

«Тигр Тэй!»

Рен с трудом подняла Трисса и, шатаясь, двинулась вперед, навстречу маленькому человечку. Тигра Тэя она увидела таким, каким запомнила несколько недель назад. Сморщенное улыбающееся загорелое личико с живыми яркими глазами. Он взглянул на нее, на ее спутников, на жезл Рукха, который она держала, и рассмеялся.

— Рен Элессдил, — приветствовал он ее. — Ты сдержала свое слово. Ушла от смерти, чтобы найти меня. Плюнь мне в лицо! Ты доказала, что можешь сделать это. Рано или поздно. Ведь вокруг так много врагов. Ты, должно быть, очень стойкая!

Он подталкивал их, торопя сесть на спину птицы. При этом успел бросить проницательный взгляд на Стресу и сделать коту замечание, чтобы тот приберег свои иголки для себя самого. Проворчав что-то о том, как Рен выбирает себе спутников, он завернул иглокота в кожаное одеяло и только тогда взял с собой. Хотя Стреса казался спокойным и уступчивым, его взгляд тревожно метался по сторонам. Рен привязала Фаун к своей спине, подхватила иглокота и втащила за собой полуживого Трисса. Она расположила его так, чтобы придерживать во время полета. Поскольку ее руки были заняты, жезл Рукха она запихнула под ноги, в поклажу. Рен и Тигр Тэй действовали быстро, подгоняемые криками и воплями из леса. Черные молнии вырывались из мрака, пытаясь атаковать их, но всякий раз сердитый клекот рока заставлял их отступать.

Казалось, посадка будет продолжаться бесконечно. Но вот наконец они устроились. Проверив ремни упряжи в последний раз, Тигр Тэй прыгнул на рока.

— Теперь вверх, старина! — приказал он року.

Издав прощальный крик, птица расправила свои огромные крылья и взмыла вверх. Несколько демонов вырвались из леса и бросились за ними, отважившись на последнюю отчаянную попытку. Им удалось ухватиться за перья рока, и они потащили его вниз. Но он встряхнулся, сделал круг и начал бешено отбиваться своими когтями. Демоны исчезли во тьме. Когда рок вылетел на простор Синего Раздела и начал подниматься выше и выше, Рен оглянулась в последний раз. Морровинд казался печью, светящейся в ночи, а вокруг — туман, пар и пепел. Киллешан продолжал выбрасывать потоки лавы, реки огня, сбегавшие в океан.

Она закрыла глаза и больше не оглядывалась.

Сколько времени они летели той ночью? Может быть, много часов, а может, несколько минут. Она держалась за Трисса и ремни, стараясь не уснуть. Фаун обхватила лапками ее шею; теплая и пушистая, она успокаивала Рен. Где-то позади молча сидел Стреса. Она слышала, как Тигр Тэй окликал ее. Но его слова относил ветер, и она даже не пыталась понять их. Перед ее глазами стоял Морровинд, каким она увидела его в последние минуты, — отвратительное, кошмарное зрелище.

Когда они приземлились, еще властвовала ночь. Но светлое небо было ясным и ярким. Рок опустился на небольшой атолл, поросший зеленой растительностью. Ветер разносил сладкий запах цветов. Рен вдыхала его с благодарностью. Она слезла с широкой спины рока, протянула свою отяжелевшую руку Триссу, а затем Стресе. «Просто невероятно, — подумала Рен, — я вижу луну и звезды, вижу ночь, освещенную их светом. И никакого тумана, огня, дыма».

— В эту сторону, вон туда, девочка, — тихо сказал Тигр Тэй, беря ее за руку.

Он повел ее к лужайке, где росла мягкая трава. Она легла на ее шелковистый ковер и сразу уснула.

А когда проснулась, на горизонте появился диск солнца. Алый шар поднимался из океана, окрашенного в малиновый цвет, а небо было черным от грозовых туч. Ночь и пламя, казалось, слили воедино землю и небо. Опершись на локоть, она глядела на это странное явление: возможно ли такое?

Тигр Тэй, который берег ее сон, прошептал:

— Спи, девица Рен. Еще ночь. Это Морровинд. Он весь охвачен огнем, горит изнутри. Думаю, скоро ничего там не останется.

Когда она снова проснулась, был уже полдень. Солнце висело высоко над головой в безоблачном голубом просторе; теплый воздух благоухал, птицы выводили свои звонкие трели, заглушаемые лишь шумом волн, набегающих на скалы. Где-то рядом верещала Фаун. Рен решила найти ее. Лесная скрипелочка сидела на скале и дергала зубками ползучее растение, желая полакомиться его листьями. Трисс все еще спал, а Стресы нигде не было. Рок сидел у края скалы, его свирепые глаза изучали пустынную гладь океана.

Из-за спины птицы показался Тигр Тэй и засеменил к Рен. Он передал ей мешок с фруктами и хлебом и подал знак отойти от спящего Трисса. Они уселись в тени пальмы.

— Отдохнула? — спросил он. Девушка кивнула. — Съешь что-нибудь. Ты, должно быть, проголодалась. Выглядишь, как будто не ела много дней.

Поблагодарив его, Рен с аппетитом поела, затем прильнула к кувшину с элем, который Тигр Тэй предложил ей. Пила так долго, что и сама испугалась. Прискакала Фаун, блестя любопытными глазами.

— Ты, кажется, нашла новых друзей? — спросил Тигр Тэй, когда они закончили трапезу, — Я знаю, как зовут эльфа и иглокота, но как имя вон того?

— Фаун. Это лесная скрипелочка. — Рен пристально посмотрела на него. — Спасибо, что ты нас не оставил, Тигр Тэй. Я рассчитывала на тебя.

— Ха! — фыркнул он. — Как же я мог упустить такой случай и не узнать, как все закончится. Но, признаюсь, у меня были сомнения, девочка. Я подумал, что твое безрассудство может погасить твое воодушевление. После начала извержения вулкана я прилетал за тобой каждый день. Я увидел, как он выбросил лаву в двадцати милях от меня. И сказал себе: ей придется что-то срочно предпринять! Ты так и поступила, верно? — Он ухмыльнулся, его лицо сморщилось, как старая шкура. — Но, так или иначе, мы с роком делали круг над островом раз в день, искали тебя. Мы уже заканчивали облет острова, когда увидели твой свет. А то бы улетели. Как тебе все это удалось? — Он сжал губы, потом вытянул руку вперед ладошкой. — Нет, молчи, не рассказывай. Помогло волшебство земных эльфов. Или я не отгадал? Он помолчал.

— Так или иначе, я очень рад, что ты в безопасности.

Она улыбнулась в знак благодарности, и некоторое время они молча сидели, глядя вдаль. Над водной гладью океана белыми стрелами носились морские птицы, вытянув длинные шеи. Фаун спустилась со своей ветки, чтобы подняться по руке Рен и привычно уткнуться носом в ее плечо.

— Полагаю, что все это не обошлось без твоего друга-великана, — сказал наконец Тигр Тэй.

«Гарт». Воспоминание о нем мучительно. У нее на глазах выступили слезы. Она кивнула:

— Не обошлось.

— Прошу прощения, думаю, ты будешь еще долго ощущать эту потерю, не так ли? — Проницательный взгляд скользнул в сторону. — Есть такая боль, которая долго не проходит.

Рен молчала. Она думала о своей бабушке, об Эовен, о Филине. И о Гавилане Элессдиле. О Корте и Дале, обо всех тех, кто погиб, сражаясь ради спасения эльфов. Они стали частью ее боли, которую она унесла с собой оттуда. Пристально глядя вдаль, на воду и в небо, она наконец нашла то, что искала. Темное пятно на горизонте, где медленно догорал Морровинд.

— А что стало с эльфами? — спросил Тигр Тэй. — Полагаю, ты нашла их, судя по тому, что один из них пришел с тобой.

Она снова посмотрела на него, удивившись вопросу.

— Да. Я нашла их.

— А Арборлон?

— Тоже, Тигр Тэй.

Он умолк и покачал головой.

— Они, наверное, не послушали тебя, не так ли? И не покинули город, — сухо, с нескрываемой горечью произнес он. — Теперь они все небось погибли. Глупые эльфы.

Она подумала, что они и на самом деле глупы. Но они не исчезли. Пока. Она собралась было рассказать Тигру Тэю о Лодене, но не смогла. Ей было трудно говорить об этом. Она еще не отошла от того кошмара, который остался позади. Старалась не вызывать тех ужасных чувств, которые будило в ней малейшее воспоминание. Стоило ей вернуться мыслями в прошлое, как сразу начинало казаться, будто с нее снимают кожу и огонь жжет ее, доставая до костей.

— Тигр Тэй, — сказала она тихо. — Эльфы — здесь, со мной. Я несу их… — Она заколебалась, так как он с недоверием посмотрел на нее. — Я несу их в своем сердце. — Его лоб смущенно сморщился, она опустила глаза. — Трудность заключается в том, хотят ли этого они.

Он покачал головой и нахмурился. Она улыбнулась.

— Потерпи немного, придет время — я расскажу, хорошо? Больше никаких вопросов. Но когда доберемся туда, куда летим, мы посмотрим, научили ли чему-нибудь эльфов уроки Морровинда.

Фаун заерзала на ее плече, требуя внимания. Она рассеянно погладила ее пушистую шерстку.

Час спустя иглокот, лесная скрипелочка, капитан Придворной Гвардии, Крылатый Всадник и девушка, которая превратилась в королеву эльфов, уже летели на спине рока на восток, к Четырем Землям.


1548352133327429.html
1548404305979280.html
    PR.RU™